Сальвадор дали. дневник одного гения

Сальвадор дали. дневник одного гения

Для скачивания материала заполните поле ниже и нажмите скачать.

Сколько будет 2 + 1?

В этом плане он усердствует быть как дозволено менее скромным, и нужно отдать ему должное — тут он на высоте. Это и Макс Эрнст, и Андре Массой, и Луис Бунюэль, и Поль Дельво — но раньше каждого все-таки Сальвадор Дали. Пожалуй, лишь к Рафаэлю и Веласкесу он относится относительно терпимо, то есть дозволяет им занять место где-то рядом с собой. Среди письменных свидетельств и документов, относящихся к истории искусств XX столетия, дюже приметны дневники, письма, эссе, интервью, в которых говорят о себе сюрреалисты.

Почти всех других упомянутых в книге эпохальных людей он беспардонно третирует. Так вот, даже похвалы и вознаграждения, адресованные самому Фридриху Ницше, зачастую схожи в устах Дали на комплименты монарха своему любимому шуту. Дали терпимо одобряет и психологическую глубину Марселя Пруста — не забывая подметить при этом, что в постижении подсознательного он сам, эпохальный художник, пошел значительно дальше, чем Пруст.

Дневник одного гения Сальвадора Дали написан человеком, тот, что значительную часть жизни провел во Франции, произошел там как художник. Проще каждого заявить, что все это — достояние католической мистики либо иберийское неистовство, присущее каталонцу. Дали — ступенчатый поверенный радикального ницшеанства XX века.

Например, художник достаточно свысока упрекает автора Заратустры в слабости и немужественности. Прежде каждого она достигается непрерывным, неистощимо многообразным, но неизменно приподнятым и патетичным самовозвеличиванием, в котором есть кое-что намеренное и гипертрофированное. Но его дневник принадлежит какому-то другому миру, скорее, предпочтительно фантастическому, затейливому, гротескному, где нет ничего легче, чем переступить грань бреда и безумия. Традиции интроспективного самоанализа и своего рода исповеди отменно развиты на Западе и играют существенную роль в панораме художественной культуры по меньшей мере от Навыков Монтеня до статей Матисса о своем собственном искусстве. Часто даже кажется, что художник предпочел форму доверительной исповеди, дабы взорвать и опровергнуть эту форму и дабы побольше озадачить, поразить и больше того — огорчить и рассердить читателя.

Дали зачастую настаивает на своем безусловном преимуществе над всеми лучшими художниками, писателями, мыслителями всех времен и народов. Вспомним самонаблюдения Дидро и Стендаля, Дневник Делакруа и согласимся, что это так. Дневниковая книга — это, по логике пророческой, один из наилучших методов обратиться к читателю с максимальной доверительностью и рассказать о чем-то велико личном, добиваясь при этом специальной близости и дружественной прямоты. Она, скорее, приводит к таким итогам, которые противоположны задушевному взаимопониманию. К сожалению, разглядеть вопрос о ницшеанстве Дали во каждой его полноте здесь немыслимо, но припоминать и указывать на эту связь придется непрерывно.

Видео по теме

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *